La mujer escribe y eso es lo que importa










3 de noviembre de 2014

Olga Bergholz, Al canto (+2)


Fotografía de Antanas Sutkus



AL CANTO

Despierta como quieras, pero despierta en mí,
en el frío, en mis silenciosas profundidades.

No te imploraré palabras, pero dame
una señal de que aún estás vivo.

No por mucho tiempo... sólo un momento de tu tiempo.
Si no un verso, sólo un suspiro, sólo un grito.

Sólo un susurro o sólo una queja.
Sólo el sordo sonar de tus cadenas.

(Traducción de la versión en inglés de Daniel Weissbort)



TO SONG

Wake as you will, but wake in me, —
in the cold, in the voiceless depths of me.

I will not beg for words, but give
me a sign that you are still alive.

Not for long — just a moment of your time.
If not a verse, just a sigh, just a cry.

Just a whisper or just a moan.
Just the muffled clink of your chains.

(Translation by Daniel Weissbort)

К ПЕСНЕ

Очнись, как хочешь, но очнись во мне -
в холодной, онемевшей глубине.

Я не мечтаю - вымолить слова.
Но дай мне знак, что ты еще жива.

Я не прошу надолго - хоть на миг.
Хотя б не стих, а только вздох и крик.

Хотя бы шепот только или стон.
Хотя б цепей твоих негромкий звон.

1951




Fotografía de Antanas Sutkus


Nadie es olvidado y nada es olvidado

Nikto ne zabyt i nichto ne zabyto 

(Estas palabras de la poeta Olga Bergholz están grabadas en la estela del cementerio Piskariovskoye, donde fueron sepultados cientos de miles de leningradenses que perecieron durante el sitio de la ciudad por las tropas alemanas fascistas. El bloqueo duró novecientos días desde septiembre de 1941 hasta enero de 1944)




Fotografía de Saul Leiter

MY HOME

In the home where I lived many years,
From where I left the winter of the blockade,
A light once again appears in the evening windows.
It is pinkish, festive, elegant.

Glancing at the three windows that used to be mine,
I remember: the war happened here.
Oh how we darkened, without a ray of hope...
And everything darkened, everything darkened in this world...

Afterwards the owner did not knock on the door,
As though he had forgotten the way back to his own apartment.
Where is he now, absent-mindedly roaming?
What is the last place that gave him shelter?

No, I do not know who lives there now,
In these rooms where you and I used to live,
Who, in the evenings, knocks on that very door,
Who left the blue wallpaper as it was,
The very same wallpaper that was chosen so long ago...
I recognized it from outside through the window.

The windows’ inviting comfort,
Awaken memories of such bright, forgotten light,
That I believe that kind people live there,
Good, welcoming people.

There are even little children there,
And someone young, who is perpetually in love,
And the postman only brings them happy news,
And only the truest friends come here for noisy holidays.

I want so dearly for someone to be happy,
There, where I suffered immeasurably.

Possess everything that was denied to me,
And all that I gave up for the war...

However, should such a day arrive,
When the tranquil snow and glimmering twilight,
Will light ablaze my blessed memories,
So vividly that I will not resist knocking on the door,
Coming into my home, standing in my threshold,
And asking...well asking, “What time is it?”
Or “Water,” like I did on those roads of war.
If that happens, do not judge me,
Answer me trustingly and compassionately,
After all, I have come here to my home,
And I remember it all and believe in our happiness.

1946


МОЙ ДОМ

А в доме, где жила я много лет,
откуда я ушла зимой блокадной,
по вечерам опять в окошках свет.
Он розоватый, праздничный, нарядный.

Взглянув на бывших три моих окна,
я вспоминаю: здесь была война.
О, как мы затемнялись! Ни луча...
И все темнело, все темнело в мире...

Потом хозяин в дверь не постучал,
как будто путь забыл к своей квартире.
Где до сих пор беспамятствует он,
какой последней кровлей осенен?

Нет, я не знаю, кто живет теперь
в тех комнатах, где жили мы с тобою,
кто вечером стучится в ту же дверь,
кто синеватых не сменил обоев -
тех самых, выбранных давным-давно...
Я их узнала с улицы в окно.

Но этих окон праздничный уют
такой забытый свет в сознанье будит,
что верится: там добрые живут,
хорошие, приветливые люди.

Там даже дети маленькие есть
и кто-то юный и всегда влюбленный,
и только очень радостную весть
сюда теперь приносят почтальоны.
И только очень верные друзья
сюда на праздник сходятся шумливый.

Я так хочу, чтоб кто-то был счастливым
там, где безмерно бедствовала я.

Владейте всем, что не досталось мне,
и всем, что мною отдано войне...

Но если вдруг такой наступит день -
тишайший снег и сумерек мерцанье,
и станет жечь, нагнав меня везде,
блаженное одно воспоминанье,
и я не справлюсь с ним и, постучав,
приду в мой дом и встану на пороге,
спрошу... Ну, там спрошу: "Который час?"
или: "Воды", как на войне в дороге,-
то вы приход не осуждайте мой,
ответьте мне доверьем и участьем:
ведь я пришла сюда к себе домой
и помню все и верю в наше счастье...

1946




Olga Fyódorovna Bergholz 
(San Petersburgo, Rusia, 1910-1975) 
para leer más en: ARLINDO CORREIA

3 comentarios:

PMPilar dijo...

*¿cuándo mendigarle a un instante el tiempo significado?*


bs

Amapola Azzul dijo...

Hay a quien lo le gusta ese sonido.
Besos para ti, preciosa entrada.
Un abrazo.

Darío dijo...

Cierto escalofrío me recorrió.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...